Архивы

Рубрики

Домой » Общение » Интервью » Виталий Уланов: «Мое коллекционирование — это бизнес наоборот»

Виталий Уланов: «Мое коллекционирование — это бизнес наоборот»

К нам в редакцию пришел увлеченный своим делом коллекционер Виталий Уланов. Виталий Викторович занимается коллекционированием много лет. Сейчас на пенсии, служил во ФСИН. Уже на службе начал собирать предметы старины, реставрировал, продавал, снова покупал. Часто вырученные деньги тратил на рабочие моменты — что-то отремонтировать, купить для колонии, где работал начальником отдела безопасности.

Коллекционирование называет «бизнесом наоборот». В предметах, которые попадают в его руки, как он признается, его интересует больше не стоимость, а история. С увлечением рассказывает Виталий Уланов о каждой вещи, входящей в его обширную коллекцию, каждый свой экспонат знает «в лицо».

Фото: ИА «Взгляд-инфо»

«Мне трудно договариваться с нашими музеями»

Наш разговор начался с осмотра двух примечательных коллекционных предметов — револьвера царских времен и купеческой сабли 18 века. Виталий Уланов рассказал нам их историю.

— Револьвер Smith&Wesson, судя по всему, принадлежал кому-то из окружения Александра II. Здесь есть клеймо VD. В Америке это сочетание букв означает — «Победившая демократия», получило распространение после войны Севера и Юга. В России же, когда передавали револьвер царю, они истолковали его как «Победоносная династия».

Калибр — 7,62, как у нагана. Карманный, мужской, но вполне миниатюрный — даже женщины такой носили. У него достаточно хорошая убойная сила, здесь был дымный порох, пять патронов. У меня в коллекции еще есть подобные револьверы 22 калибра 1870-х годов, у всех очень тонкие патроны, потому что дымный порох не имел разрывной силы и когда детонировал в камере, достаточно было хорошей медной гильзы.

— Как к вам попал этот раритетный револьвер?

— Перед вами старый прапорщик, который служил с 1980 года в воинской части 7463, располагавшейся на улице Мичурина. Там есть тубдиспансер, где была ранее резиденция Столыпина. В 1982 или в 1983 году я часто, будучи сержантом, водил туда своих солдат по просьбе местного завхоза. Я был сержантом в оркестре, и нас частенько гоняли рыть траншеи, несмотря на мои возражения, что не успеваем репетировать. А солдатам даже нравилось, в больнице их кормили, больных туберкулезом в диспансере почти и не было.

Как-то мы копали траншеи на заброшенной территории неподалеку, где ранее, видно, был каретный сарай — мы нашли там колеса, всякую всячину. И среди этого нашли другой револьвер Smith & Wesson, в который были забиты разные по размеру патроны. Очевидно, это были следы революции, или какого-то криминала тех лет. Крупный патрон пытались забить в неподходящий по калибру револьвер и так и выкинули его. Сейчас он тоже у меня в коллекции. А прапорщик, командовавшей другой работавшей там ротой, обнаружил этот револьвер и, конечно, забрал себе. В 2000-х годах я нашел этого прапора, и выкупил револьвер совсем недорого.

Потом я обратился к Василию Рудольфовичу Новоселову в Оружейную палату, очень хорошему эксперту. Кстати, директор музея-заповедника «Московский Кремль» — Елена Юрьевна Гагарина, дочь первого космонавта. Оружейная палата захотела получить этот револьвер.

Мы общались на эту тему также с Веденским Георгием Алишеровичем из Царского села. Он попросил пополнить этим револьвером их коллекцию царского оружия. Предпочтение отдам Царскому селу, Оружейная палата и так обладает очень большим собранием, возможно, этот экземпляр вообще окажется в запасниках. А в Царском селе он нужен больше. Я обещал музею этот револьвер подарить. Для саратовского музея хочу сделать копию рукояти, потому что уникальны его «щечки» с гербом царской фамилии. Конечно, для Саратова это большая вещь, но мне трудно договариваться с нашими музеями. Я бы оставил здесь, в городе, если бы было проще с ними договориться.

— Саблю, которую вы нам показывали, тоже хотите передать музею?

— Что самое интересное — на этой сабле есть четыре буквы «Т Лис». Это означает, что скорее всего, ее делал Тимофей Лисицын, один из братьев, имевших в Туле фирму по изготовлению самоваров. В Тульском музее такой сабли нет, мне предлагали ее купить там, но хочу оставить ее в нашем городе. И дата на сабле стоит — «Тула 1827 год». Нацарапано имя владельца, чтобы не перепутать сабли — Гусев. Это один из четырех купцов первой гильдии того времени в Саратове. В 1831 году он стал городским головой. Пытался в 1827 году, даже эту саблю заказал, но не смог, стал позже.

С саблей приключилась целая история. Был я на приеме у Татьяны Гараниной, министра культуры области. Деловой человек, быстро всё решила. Из Саратовского краеведческого музея было направлено письмо в Государственный исторический музей Москвы (ГИМ) с просьбой подтвердить подлинность сабли. В Историческом музее прекрасные искусствоведы — Дементьева Людмила Ароновна в отделе металла, Петрова Лариса Анатольевна, написавшая книгу «Художественная медь Урала». Кстати, у меня есть два демидовских самовара. Лариса Анатольевна признала их подлинными, как и Тульский музей. Самовары были когда-то куплены мною за границей, в их истории есть башкирский след.

В Москву с саблей на экспертизу поехала моя дочь. Сотрудница исторического музея не сразу поняла, что саблю на экспертизу отправил саратовский музей, работа не достаточно четко организована. Дочь 6 часов ходила по Красной площади, ее даже задержала полиция на 15 минут. В Кремле как раз проходило совещание министра МВД Колокольцева, а у моей дочери — сабля с собой в чехле из-под японского меча. Хорошо, что до этого я позвонил по всем службам безопасности, ведь сам когда-то был начальником службы безопасности, предупредил, что в такое-то время в этом районе будет девушка с саблей, это моя дочь, а я коллекционер.

Экспертизу сабли в ГИМ так и не сделали. Теперь собираюсь везти саблю в Санкт-Петербург. Надеюсь, экспертизу все-таки сделают, и наш краеведческий музей саблю купит, так как хочу оставить ее в нашем городе. Такие носили купцы при парадном кафтане. Для рубки саблю не затачивали, но колоть ей можно. Она не ломается, потому что это кованый булат. Розетки выполнены из чистого золота. Это сабля огневого золочения. Сабля в патине, мы ее специально не вскрывали. Ведь если почистить, то блестеть она будет, но потеряет в цене на треть. Ножны прорезные, чтобы металл «дышал», не ржавел.

 

«Пусть люди смотрят, мне нисколько не жалко»

— В чем для вас заключается смысл коллекционирования?

— Вообще мне нравится организовывать. Нет кайфа сидеть и чем-то владеть. Пусть люди смотрят, мне нисколько не жалко. Мое коллекционирование — это бизнес наоборот. Купить коллекцию, вложить 15 млн — и 8 лет бесплатно показывать ее в музее Хвалынска. Причина в том, что я или занимаюсь дарением — просто отдаю предметы старины в музеи, или стараюсь продать их местным музеям, в родных краях, а это выходит в разы дешевле.

Например, у меня есть коллекция чайных принадлежностей. Она оценена в 15 млн рублей. Я ее пытаюсь продать за 6 млн на родину в Башкирию. Это коллекция самая первая и роскошная была в России. В Уфе проводил выставку «Изысканное чаепитие» в 2017 году в Национальном музее. Даже работники музея приходили меня послушать, когда я водил экскурсию по выставке.

Коллекция сформирована по развитию. Первый предмет — замковый чайник 17 — начала 18 века, угольный. Бульотка Хлебникова — очень редкая и ценная, стоит больше миллиона рублей сейчас. Есть самовар с резьбой с изречениями из Корана. Продавать что-то из коллекции уже нельзя. Можно продать только целиком.

Два прошлых года коллекция выставлялась в Национальном музее Башкирии, произвела фурор. До этого 8 лет коллекция стояла в Хвалынском музее, на этом музей поднялся. На пристани стали останавливаться теплоходы из Сызрани, Самары. Туристы хотели увидеть коллекцию, даже московские теплоходы стали останавливаться. В коллекции есть очень интересные бульотки из серебра и слоновой кости. Хвалынский музей даже направил письмо Володину, чтобы он помог выкупить мою коллекцию.

В Башкирии произошла такая ситуация. Они уже у меня запросили счет на покупку коллекции, но выделенные деньги потратили на другое. Меня попросили коллекцию оставить еще на год у них. Сам я родился в Башкирии, в городе Октябрьский. Там какое-то время выставлял свою коллекцию в провинциальном музее. Но они стали перевозить коллекцию из одного здания в другое, две тарелки потом я обнаружил разбитыми, но склеенными. А тарелки 17 века. Были и вмятины на серебре.

Серебро и посеребренные вещи — это очень тонкая вещь. Перед выставками я сам выправляю предметы или нанимаю специалистов для этого. Для перевозок нужна специальная упаковка — пенопласт, например. И все равно, при перемещении что-то где-то шарахнешь.

Поэтому перевозить коллекцию я не люблю. Лучше, конечно, стационарные выставки. Но для этого мне надо свой музей открывать и там сидеть. Например, в Хвалынске есть старый литейный цех на территории сельхозмузея. Туда я уже перетащил свои машины, К-67 на ходу, макеты пулеметов, автоматов.

Для детей в Хвалынске на День победы всегда праздник. Раздаю ремни, пилотки, сапоги солдатские, макеты винтовок подержать, примерить. Целый год собираю это всё, отвожу в Хвалынск, оставляю это все в подарок. Есть там очень классный человек — директор хвалынского лицея Дементьев Сергей Викторович. Молодой, подвижник дела сохранения исторических ценностей. С окрестных деревень он собрал много мельничных жерновов, есть даже импортного изготовления. В прошлом году в сентябре я купил Москвич 401 на свои деньги в идеальном состоянии и подарил его лицею.

— Где вы нашли эту машину?

— 15 лет назад умер дедушка, а его бабушка живет в Москве. Она продавала их старый дом в Хвалынске. Покупателем стала женщина, работающая в музее. Она позвала меня, когда в сарае обнаружила машину. Конечно, я согласился купить у нее 401 Москвич 1954 года выпуска. Когда пришел машину забирать, купил еще и старинные сундуки, немецкий велосипед Дукс трофейный. А еще обнаружили ящики, а на них «орлёные» птички — коробки от пулеметных патронов, наборы немецких инструментов с клеймами Магдебург 1838 год и прочее. Выяснилось, что дедушка привез всё это из Германии, где служил в комендатуре, в 1946 году. Всё это отвезли в лицей. Я предложил в литейном цехе устроить музей ремесел. А в придачу купил недорогой фургон Opel для социальных нужд.

— Почему именно Хвалынск?

— У меня там домик, там красивая природа, Волга. В Хвалынске расположен дом-музей Радищева. правнук Радищева в Хвалынске был городским судьей. В 1919 году ему пришлось уехать из города в Грузию, где он и умер, но мечтал вернуться в Хвалынск.

Мой дом расположен как раз на месторождении янтаря. Попадаются крупные камни, я делаю из них поделки. Начал делать шахматы, русско-монгольские — орда и наши. Есть несколько чертей, чертик-Есенин с трубкой. На кулоны многим дарю.
У меня там собака-мопс и сиамская кошка, которые отлично ладят друг с другом. Хвалынск — место благословенное, где свободно дышится на берегу Волги.

 

«Иногда продаешь коллекционерам — вещь уходит в неизвестность»

— В каких еще музеях выставляются ваши находки?

— В музее парламентаризма в Саратовской городской думе стоит моя мебель: ореховые столы, венские стулья, ламберный столик, висят сюртуки губернаторов, подлинные настольные скульптуры, пресс-папье, светильники, фисгармония. Стоит там подлинный стол городского головы Фролова. Его я нашел у бабушки, родственники которой выкупили стол за две бутылки самогона у красногвардейцев. Я сам реставрировал его, натирал воском две недели.
На 9 мая я обычно уезжаю в Хвалынск. Там я устраиваю выставку военной техники для местных детей. У меня в коллекции стрелковое оружие, немецкие мины обезвреженные, лопатки, миномет РМ-40, многое другое.
Как-то устраивал выставку на Соколовой горе в Саратове. Привез ГАЗ-67. К концу дня мою полянку закидали тюльпанами, так всем понравилась экспозиция. Пистолет-пулемет Дегтярева продал Музею боевой славы. За ценой не гнался, но им очень было нужно.

— Музеи платят за коллекционные экспонаты меньше, чем частные лица?

— Иногда продаешь коллекционерам — вещь уходит в неизвестность. Вышеуказанную саблю мне предложили продать для подарка Роману Аркадьевичу Абрамовичу. Люди искали подарок, что-то связанное с Саратовом. Я сказал, сколько она стоит, они ответили: «Цена не важна, будем дарить мешок конфет «Мишка на севере», его любимые с детства, и хотелось бы вашу саблю». Цена начиналась от 850 тысяч рублей. Это редкая сабля, такой больше нет. В историческом музее подобных 8 штук, но все разных годов, и нет именно этого мастера и этого года с таким клеймом. Поэтому не продаю, отдам музею.

— Покупка антиквариата — это вложение средств?

— Вложение, причем очень хорошее. Единственное, сейчас такая тенденция — не очень хорошо покупают. Я считаю, это потому, что у народа стало денег поменьше, растерянность такая, настроения нет просто, даже у меня. Нет настроения покупать. Такие времена мы уже проходили. Через некоторое время, я думаю, все эти вещи снова вызовут всплеск интереса.

— С каждым годом эти вещи дорожают?

— Получается так, но иногда и дешевеют. Сейчас некоторые люди, у которых есть хорошие вещи, которые им достались, скажем так, не совсем трудно, идут на снижение, продают за такие деньги, за которые я бы никогда не продал. Иногда я продаю практически за то, за что купил, сверху добавляю две-три тысячи, это очень немного, не граблю. Могу подарить. Например, приходит ко мне кто-то с маленькой дочкой, дарю ей тут же серебряный сливочник 995 пробы, с коровой, маленький английский. Она в восторге. Детей надо баловать, только тогда из них получаются настоящие разбойники.

 

«Вчера были деньги, а сегодня нет — так бывает у коллекционеров»

— С чего началось ваше увлечение коллекционированием?

— Мой дальний родственник, живший в городе Октябрьском, Шокуров Анисим Павлович, известный археолог, искусствовед и краевед. Он основал там музей, который называется его именем. Когда я был школьником, он водил нас с товарищами на исследования карьеров. Мы находили наконечники стрел, бивни мамонтов, бусы. И я уже тогда учился все это различать, разбираться в этом. Когда был в армии, интересовался историей тех домов, рядом с которыми находилась военная часть. Если копали траншеи, всегда обращал внимание на старинные предметы, даже ржавые гвозди не пропускал. Находил кованные гвозди, старинные монеты.

История моей семьи очень интересная. Мой прадед Харитон Короткий последним уходил с крейсера «Варяг» в городе Ливерпуль. Он был старшиной, гальванером, отвечал за поворот башенных пушек. Ему присвоили звание мичмана. Служил на «Варяге», его послали в Англию в командировку как раз перед 1917 годом. А потом крейсер «Варяг» забрал король Георг V Виндзор за долги его двоюродного брата Николая II Романова, отказавшись ему помочь во время революции.

Моряки оказались в чужой стране без средств к существованию, выкручивались, как могли. Прадед хорошо знал электрику, англичане предложили ему подработку. Он чинил проводку, шикарно зарабатывал. Но остаться не мог, у него в России были жена и дети. Шли с товарищами через Норвегию, прошли всех — «зеленых», «красных», «серо-голубых». Дед шел в мичманской форме, чудом уцелел. Из шести человек дошли до места назначения двое.

Это была не первая его командировка. До этого он служил старшим матросом в Мессине на крейсере «Цесаревич», командовал которым адмирал Литвинов. В 1908 году там случилось одно из сильнейших землетрясений, поднялось цунами. Мой прадед помогал спасать людей. Получил большую серебряную медаль от короля Виктора Эммануила «За Мессину и Калабрию». Эта медаль у меня сейчас висит на стене.

Прадед во время землетрясения спас беременную жену директора одного банка в Мессине. Когда она благополучно родила, ему даже назначили ежемесячную денежную выплату. На заре советской власти он говорил: «У меня пенсия в Италии». А свою дочь Харитон назвал в честь той банкирши Анной.

— Почему именно оружие и посуда составляют основу вашей коллекции?

— Харитон Короткий из Англии принес с собой чайничек, он есть в моей коллекции, с него она и началась.
Зять Харитона, муж Анны, — мой дед, Уланов Афанасий Петрович, служил в НКВД, был начальником детской колонии в Башкирии. Воспитал Александра Матросова, на фронт его отправлял. В Саратове вызволял Матросова из переделки, когда тот устроил скандал с участием транспортной милиции. Дед приехал в форме, взял Матросова на поруки, в колонии сделал заместителем воспитателя. Беспризорщина в 30-е годы была очень распространена, особенно после вспышек голода. Матросов — парень из Башкирии, звали его Муртазой, когда поступил на службу, взял себе модное тогда имя Александр. Знаю это со слов своей бабушки.

Были и смешные ситуации, связанные с моим увлечением коллекционированием оружия. Одна журналистка написала, что у меня под кроватью хранится пулемет. Конечно, пулемет у меня был, но не под кроватью же. Просто об этом пошутил мой приятель, присутствовавший при интервью.

Или приехал другой мой товарищ, подполковник, и говорит, что ему передали, будто я оружейный барон и у меня проблемы с ФСБ. А я перед этим отдал через наш музей краеведения в музей ФСБ некоторые свои экспонаты. И вот такой слух пошел среди моих бывших сослуживцев. Но вообще я же не коллекционирую оружие, я коллекционирую макеты.

В Хвалынске когда организовываю выставку, сначала звоню начальнику полиции, чтобы он прислал людей посмотреть, проверить, что мы выставляем, что будет в руках у детей, составить протокол. В итоге это становится экскурсией на целый час, не выгонишь их никак, всем интересно посмотреть экспонаты.

— Вы сразу знаете историю вещи, которую покупаете, или выясняете подробности о ней потом?

— Больше всего мне нравится в этом деле исследовать суть вещей. Например нашли саблю, пистолет — чьи они, где, как.

Вот у меня есть шкатулка капера. Там разные отсеки. В одном кусочки золота хранили, в другом нарезанные серебряные монеты. Очень часто пираты рассчитывались между собой или в барах кусочками монет. Большие серебряные монеты нарезали на кусочки, чтобы не отдавать их целиком.
Сейчас я «добиваю» до достойного уровня свою нумизматическую коллекцию, покупаю монеты. Нумизмат я мелкого уровня, но раз начал, надо закончить.

Вообще меня три года учила, натаскивала наша соотечественница Полина Каурова в Лондоне, причем на рынке Портобелло. Свои предметы она сдаетв том числе на аукционы Кристи, Сотбис. От нее у меня есть подлинный портсигар с «Титаника». У нее был роман с механиком, который работал на съемках фильма с Джеймсом Камероном. Сама она жила раньше в Крыму, вышла замуж за англичанина. С новым мужем в Англии отношения не сложились, зато она организовала свой бизнес на рынке Портобелло. Я выкупал у нее некоторые вещи, бывали дни, когда за день мог заработать миллион рублей. Но деньги вкладывал в свой коллекционный бизнес. Вчера были деньги, а сегодня нет — так бывает у коллекционеров.

Полина позвонила мне и сказала: «Ты куришь?» Я говорю: «Бросаю». «Не бросай. Я такой подарок приготовила». Джеймс, ее механик, привез ей этот портсигар. Он настоящий, есть коллекционеры в Москве, которые тоже хотели его получить, есть музеи, в которых он побывал. Портсигар вывернут, как вертолет, — от давления воды на глубине. Он в очень хорошем состоянии — там платиновое покрытие, платинит, но до сих пор работает пружина, которая сигареты держит, хорошая резьба. Полина сначала хотела выставить его на Кристи или Сотбис, вывезти из Англии казалось сложным. Но я его вывез спокойно в заднем кармане брюк.

Вообще, мне везет — всегда попадает в руки что-то интересное.

 

Беседовала Мария Климова

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

   


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: