Рубрики

Домой » Общение » Интервью » Дмитрий Потапенко: «Предпринимателя не надо защищать отдельно. Нужно защищать гражданина…»

Дмитрий Потапенко: «Предпринимателя не надо защищать отдельно. Нужно защищать гражданина…»

IMG_0113

Так сложилось, что в СМИ и наших повседневных разговорах наиболее употребляемыми словами стали «кризис», «санкции» и «падение рубля»… Как бы ни хотелось утверждать обратное, но эти понятия еще долгое время не будут сходить с уст россиян. Последствия экономического кризиса уже ощутили на себе все слои населения: потребительская корзина граждан становится скромнее из-за стремящихся вверх цен, а головная боль предпринимателей усиливается по причине чуть ли не ежедневных законопроектов, в один миг способных уничтожить феномен малого и среднего бизнеса в нашей стране.

Можно сколько угодно рассуждать о том, что Россия готова к импортозамещению, что мы вот-вот поднимем сельское хозяйство и вообще, «зато Крым…» Однако даже воспитанный федеральными телеканалами патриотизм уже не вселяет уверенности в то, что нас ждет светлое будущее. Разве что некоторой части россиян он поможет стойко перенести трудные времена. А они, если верить прогнозам экспертов и экономистов, еще впереди. Как бы там ни было, ситуация неопределенная и, несомненно, кризисная. Об этом и о «картине дня» в современной России, мы и решили поговорить с известным российским бизнесменом, управляющим партнером Management Development Group Inc. Дмитрием Потапенко.

 

— Такую ситуацию мы сложили себе сами. Мы (Россия) сами себе объявили экономические санкции. Заметьте, когда запретили нашим чиновникам выезжать и иметь недвижимость за границей, ни один гражданин Европы не почувствовал лично на себе объявление санкций России.

Наши антисанкции – конкретно против экономики страны. Какова была логика нашего эмбарго с точки зрения правительства: какой-нибудь поляк, которому мы насолили, пойдет свергать брюссельское правительство. Но он не пошел. Он и не должен был пойти. Да, грубо говоря, он вывалил пару грузовиков яблок перед брюссельским советом и сказал: «Знаете, парни, это все ваши разборки. Вы мне деньги на счет пришлите и делайте, что хотите». Надо понимать логику, почему он это сделал: ведь он всю жизнь имел дотации, и приехал за деньгами, а не кого-то свергать.

А наши так называемые санкции наказали Европу, как нам кажется, на 8-9 миллиардов долларов. Но общий экспорт Евросоюза – 120 миллиардов долларов, а поддержка сельского производителя – 45 миллиардов долларов. Внимание, вопрос: если мы их наказали всего на 7% от их общего импорта/экспорта (неважно) – это все равно, что у вас отняли 7% от зарплаты. Да, неприятно, но 7% пережить можно. И еще: поддержка составляла 45 миллиардов, поэтому не надо тешить себя иллюзиями, что не найдется еще каких-то 9 миллиардов.

Кроме того, сейчас килограмм парной свинины в Польше стоит 120 рублей. Пусть наши граждане зайдут в магазин и посмотрят, сколько стоит якобы наша, отечественная свинина на российских прилавках.

— И не всегда парная – около пятисот рублей…

— Именно! При этом я хочу напомнить, что по всем телеканалам говорят, будто свининой-то Россия себя обеспечила. Возникает вопрос: как она это сделала, если в Польше свинина — по 120 рублей, а в России –  по 400 рублей и выше?..

— В предпринимательской среде ходят разговоры (небезосновательные) о том, что фискальная политика сегодняшних дней, будто умышленно направлена на уничтожение малого бизнеса, либо на то, чтобы предприниматели уходили в тень. А каково Ваше мнение на этот счет?

— В существующей экономической модели бизнес не нужен, ведь управлять биомассой существенно выгоднее. В чем разница между Европой, в которой я также работаю, и нашей страной? Там представитель власти – это менеджер, которого просто избрали те же предприниматели. Например, я мелкий лавочник, и у меня нет времени заниматься детскими садами, школами и т.д. Я произвожу какой-то продукт, создаю точки общепита, рабочие места – занимаюсь бизнесом. Я избираю конкретного менеджера и говорю: «Вот твоя зарплата, ты за такое-то время строишь школы и детские сады, а я плачу такие-то налоги».

— Эта история не про нас, увы. Система управления в нашей стране совсем иного рода…

— У нас приход во власть – это инвестпроект. Поэтому мы и не удивляемся, когда у мэра, губернатора или других людей при власти дети оказываются очень успешными бизнесменами. Правда есть одна маленькая ремарка: все это ровно до того момента, пока мэр или губернатор — у власти. Как только он уходит, этот мальчик (или девочка, или любовница, или любовник), вдруг, перестает быть бизнесменом просто потому, что он никогда этого не делал и не умеет работать.

Не умеют – то есть не знают настоящей конкуренции? Это Вы имеете в виду?

— Разумеется, и это. Предприниматель живет в конкурентной среде. Условно говоря, Вы приходите ко мне в точку общепита, где вам что-то не понравилось, и говорите: «Знаешь, Дим, ты классный парень, но я иду в соседнюю точку». И никаких обид! Но если речь идет о чиновнике, то нужно понимать, что точка входа одна. И можно выразить свое недовольство, надув губы, но деваться некуда. Если у этого чиновника дурное настроение, то Вы будете подстраиваться под него, а не наоборот. Но что в этой ситуации от предпринимательства? Это и есть принципиальный пункт отсечения: предприниматель – это много точек входа (труд, конкуренция, работа для клиента), власть – одна точка. До тех пор, пока эта линия не будет разрушена, ничего не изменится.

Я прочитала в одном из интервью, что Вы скучаете по «девяностым». Почему?

— Скучаю в том смысле, что тогда власти не было дело до бизнеса. Да, были бандиты. Это правда. Много стреляли. Но ведь принципиально ничего не изменилось и сегодня.

Разве бизнес не стал другим? Условия, ведение той же конкурентной борьбы…

— Бизнес и тогда, и сейчас приблизительно одинаков. Разница в том, что тогда к тебе приходил бандит с нелегальным стволом в малиновом пиджаке, и ты мог иметь такой же нелегальный ствол и отстреляться. Сегодня «бандиты» стали просто с корочками и легальными стволами. Барщина осталась та же. Тогда эти бандиты брали 30%, и сейчас вся коррупционная рента, о которой многие говорят, составляет от 30 до 60-ти процентов. Что изменилось для бизнеса?

Да, предприниматели стали более грамотны, научились различным управленческим и маркетинговым методикам, вымылось поле «за рубль купил, за два продал», но по большому счету…

—  Возвращаясь к предыдущему вопросу: грубо говоря, Вы скучаете по тем временам потому, что решить какие-то вопросы в бизнесе тогда можно было самостоятельно, и власть при этом не мешала?..

— Тогда можно было развиваться. Сейчас так называемые законодательно-регулирующие действия власти носят хаотичный и уничтожающий характер. Причем я не отрицаю, что регулирование нужно, и законодательная инициатива нужна. Но хотел бы напомнить, что, например, в Германии до сих пор действуют законы, принятые еще при кайзере, а это целые века. А у нас государевы мужи, к сожалению, реально чувствуют себя властью, поэтому меняют законы, как вздумается. Но по конституции РФ власть принадлежит народу. И до тех пор, пока в России не произойдет ситуация, когда власть вернется народу, а государевы мужи будут просто менеджерами, исполняющим функционалом, а не диктующими условия, ничего не изменится.

Если такие вопросы, как конкуренция, спад спроса и многое другое – это рядовые проблемы для бизнеса, так сказать, рабочие моменты, то с большинством принимаемых законопроектов, как бы парадоксально это ни звучало, бизнесу не справиться. Как же защититься от инициатив, уничтожающих предпринимательскую деятельность?

— Предпринимателя не надо защищать отдельно. Сейчас вот всякие омбудсмены появились, я не считаю, что в них есть большая необходимость. Надо защищать гражданина. Предприниматель – это частный случай. И он сам себя защитит, если будет нормальная работа и равенство всех перед законом. Неотвратимость наказания. А начинать надо, как, например, в Сингапуре, где перед законом равны все, включая высшие эшелоны власти. Тогда все выстраивается мгновенно.

Я работаю в Китае и знаю, что ежегодно там расстреливают 10 тысяч чиновников. Там есть поле, на которое выходят три офицера, двое ведут преступника, сажают его на колени, нагибают вниз, а  третий стреляет в голову. Это массовые казни чиновников за коррупцию.

При этом у меня есть куратор от КПК (коммунистическая партия Китая), задача которого -смотреть, чтобы меня, как иммигранта, по сути дела, как «таджика», там никто не «напряг» на какие-то деньги. Это и отношение к инвестициям. В Китае все идет на экспорт. И понятие «воруйте, что хотите» (в смысле, технологий, то есть «копируйте») – это почти государственная идеология. Почувствуйте разницу.

— Вы бы хотели полностью вести бизнес и жить в другой стране?

— Нет. Это моя страна. И то, во что мы сами ее превратили (я и сограждане) своей пассивностью и ленцой – это результат нашего нежелания думать и отвечать.  Меняются поколения, а слово ответственность так и не появилось. Как Вы думаете, почему сейчас стал таким привлекательным Советский Союз, в том числе и для людей, которые никогда и не жили в это время?  Потому что это отсутствие ответственности. Все якобы равны, и никто ни за что не отвечает.

Но капитализм не так уж и плох, ведь конкуренция — это естественное состояние человечества… Когда ты рождаешься, ты уже начинаешь за что-то конкурировать. Мир он таков. Это не значит, что если ты конкурируешь, ты должен убивать. У нас достаточное количество ресурсов, которые еще можно использовать. Но в любом случае, только конкуренция рождает прогресс.

— Опять же о конкуренции, Вы часто говорите о том, что по своей природе Вы сторонник монополизма…

— Естественно. Я бы хотел быть монополистом.

— Как-то немного не вяжется с конкуренцией… Или монополистом можно стать, только конкурируя в жесткой борьбе?

— Желание каждого из нас быть монополистом – это нормально. Другое дело, какие мы применяем к этому методы. Возвращаясь к сыновьям наших чиновников: большинство из них использует административный ресурс, но монополистом надо быть конкурентоспособным. Это все равно, что стать чемпионом. Они становятся чемпионами по назначению, а не по своим усилиям. Поэтому без административного ресурса они не жизнеспособны. Я в своей нише чемпион не по назначению, а потому, что я дерусь каждый день, как дворовая собака. Я всегда выживу. Меня можно убрать из одной области — я стану чемпионом локально в другой области, потому что я умею работать.

А вообще, конечно, при осознанном развитии конкуренции монополизм невозможен. Монополизм можно создать только искусственно.

Хочу вернуться к ранней теме разговора. Вы сказали, что бизнесмены и управленцы стали более образованными. Как Вы относитесь к столь популярным сегодня бизнес-тренингам и вообще подобному формату образования или даже личностного роста?

— Я не очень понимаю, что такое бизнес-тренинги. Есть очень большое количество людей, которые называют себя бизнес-тренерами. Признаюсь честно, я могу только поднять бровь и сказать: «Если вы такого человека пригласили к себе в компанию, значит, у вас что-то не в порядке с головой». И все это притом, что надо мной самим часто подшучивают и говорят: «Ты же сам выступаешь с мастер-классами». Да, у меня есть выступления, мастер-классы, когда корпорации приглашают меня на совет директоров, чтобы я их чему-то поучил. Но в этом есть разница. Да, мне платят за это деньги и более существенные, чем многим бизнес-тренерам. Но я, прежде всего, практик. Я могу показать руками то, чему я их учу, потому что я делаю это каждый день. А бизнес-тренер – это как человек, который обучает, как заниматься любовью, но сам, ни разу этого не делал. То есть это человек, который может подержать свечку. А я в этой же парадигме каждый день ею занимаюсь. О любви не надо говорить, любовью надо заниматься. Здесь то же самое.

Беседовала Кристина Фомина. Специально для Делового Саратова.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

   

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: