Архивы

Рубрики

Домой » Общение » Интервью » Павел Никитин: «Чтобы душа была широкая, а не умещалась в спичечном коробке…»

Павел Никитин: «Чтобы душа была широкая, а не умещалась в спичечном коробке…»

IMG_2720«Деловой Саратов» не впервые беседует с персонами, которые представляют один из главных наших символов – саратовскую гармонику. На сей раз у нас в гостях побывал Павел Никитин – новый директор музея саратовской гармоники, актер, художник и исполнитель роли Николая Озерова в фильме «Легенда №17». Мы поговорили не только о том, как складывался творческий путь артиста, но и порассуждали о качествах, которыми должен обладать художник, о том, что ждет народную культуру в современном мире, а также выяснили у нашего гостя, что печалит и радует его в Саратове.

После смерти Владимира Комарова (организатор музея саратовской гармоники, — прим. ДС), вы стали директором музея Саратовской гармоники. Обычно такой вопрос принято задавать в конце беседы, но я, наоборот, начну с него наш разговор: какие планы по развитию музея? Что нас ждет в будущем?

— Ректор СГТУ Игорь Рудольфович Плеве предоставил нам хорошее помещение. Скоро у нас будет ремонт, и мы сделаем классический краеведческий вариант музея, который сможет принимать гостей. Пусть это будет не в чистом виде музей, а отдел или сектор саратовской гармоники, но он будет сделан на профессиональном уровне. С Владимиром Комаровым мы делали музей из того, что было. Мы заказывали планшеты, я их раскрашивал, чтобы они были ярче под российский флаг, наклеивали фотографии, из картона вырезали названия ансамблей (у нас их около десяти, скоро, думаю, будет больше).

Как вы думаете, что нужно для того, чтобы люди ходили на экскурсии и узнавали музей? Да и о существовании этого инструмента знает, далеко не каждый саратовец…

— Гармошку надо хорошенько рекламировать. Например, есть такой армянский инструмент -дудук, он используется в мировом кинематографе, на разных праздниках и мероприятиях. Благодаря этому он стал более известен.

Я собираюсь в Москву, чтобы принять участие в международной выставке «Гейзеры подсознания» А. Некрасова. Мне также предложили выступать с творческими вечерами около Красной площади в Государственном музее – гуманитарном центре «Преодоление» им. Н.А. Островского — играть на гармонике. И это замечательная идея: наша гармошка будет звучать в столице. К тому же там живет Александр Курдюмов (саратовский гармонист, сегодня — художественный руководитель Фолк-шоу группы «Россы» в Москве, — прим. ДС), он всячески способствует реализации этой идеи. На выставке мы хотим представить также книгу Владимира Вардугина (саратовский краевед, писатель, — прим. ДС) о саратовской гармонике. Сам он скромничает и не хочет ехать в Москву, а я предлагаю взять хотя бы несколько десятков экземпляров книги и там попробовать их реализовать.

Я часто думаю, насколько эта культура, музыка и инструмент популярны в современной реальности. И не уйдет ли эта традиция с уходом людей, которые сегодня ее представляют?

— Эта культура не уйдет, прежде всего, потому что гармоника весела. Она наполняет энергией человека. К тому же я вижу, что ансамбли пополняются молодыми музыкантами. Учиться приходят школьники, и даже дети четырех лет от роду. Они желают играть на этом уникальном инструменте, как их отцы и деды. И все это при том, что саратовская гармоника не признана классическим инструментом. У нас есть Курдюмов, Шалимов, Карлин, Яркин… эти музыканты играют, как Паганини! Как они владеют инструментом! Настоящие виртуозы, и те, кто у них обучается, я думаю, очень многое почерпнут. Поэтому, уверен, что гармоника будет жить всегда. И не только в традиционном старом звучании, но и в современных интерпретациях.

Расскажите, а с чего началось ваше знакомство с гармоникой? Когда вы увлеклись этим инструментом?

— Дело случая. В детстве, когда у меня был очередной день рождения, мы с папой пошли на «Рытый Крынок» (как я называл его). Я сомневался между настольной игрой в хоккей и саратовской гармошкой. Сам не знаю почему, выбрал гармошку.

Потом мама привела меня к Попову Станиславу Николаевичу – руководителю ансамбля «Колокольчик» при Дворце пионеров. Он проверил мой слух, и через два года я стал играть в ансамбле «Колокольчик». Мы ездили в Москву, репетировали в Большом театре, выступали в Кремлевском дворце съездов, записывались на студии звукозаписи «Мелодия». Когда мне исполнилось 15 лет, я вышел из пионерского возраста, стал комсомольцем, меня не взяли в первую поездку в Германию, потом в Англию… Я обиделся и ушел тихо, по-английски, солистом в ВИА «Грани» при институте Газодобычи. Пел баритоном песни из репертуара М. Магомаева.

Долго еще на гармошке играли?

— Получается, я посвятил ей 5 лет. Потом у меня с ней армия прошла, я стал лучшим исполнителем художественной самодеятельности — мы выезжали на сборные концерты в Самару, потом с концертами по всей России ездили. В армии ВВ МВД я еще работал, как художник, писал картины, «молнии», а вечером с 18 до 24 часов был на своем любимом 99-м посту – в парке «Липки». У меня было много задержаний, я даже дважды был награжден «Знаком за отличие в службе 2-ой степени». В своем же городе еще и 10-дневный отпуск получил.

Демобилизовавшись, вдруг увидел афишу, что Саратовское театральное училище им. И.А. Слонова объявляет набор, и мы с другом решили попробовать. Моей мечтой было стать оперным певцом или клоуном, а получилось так, что стал актером театра и кино.

А оперным певцом был шанс стать?

— Да, в 15 лет у меня прорезался баритон, я бегал в консерваторию к Быстрову Александру Ивановичу (с 1976 по 1986 гг. был ректором Саратовской консерватории – прим. ДС). Он говорил, что у меня большой голос, но идет мутация, и нужно подождать два-три года. А так как я занимался пародией, мутация продлилась.

Вы занимались пародией самостоятельно или на каких-то курсах?

— Никаких курсов, все начиналось еще в детстве. Однажды мы развлекались с ребятами, и я изобразил бабу Ягу из своего любимого фильма «Морозко». Все смеялись, и мне было потешно — я стал укреплять навыки. Пародия мне и в армии пригодилась. Я не только на гармошке играл — было интересно чем-то удивлять людей, и в этом мне помогли пародии на Геннадия Хазанова, Георгия Милляра, Игоря Ильинского и др. Я был, как все, худенький: подняв плечи и надув живот, стал искать похожий на Ильинского внешний облик, подошел к зеркалу, и что-то такое проявилось – Огурцов Серафим Иванович! Потом вспомнил пародию на Хазанова «Кулинарный техникум» и написал монолог «Хазанов женился». Однако в театральном училище Римма Ивановна Белякова меня ругала, говорила: «Здесь не нужно никаких пародий – это не Щукинское училище».

А не хотели туда поступить?

— Да, туда я тоже поступал, к Евгению Рубеновичу Симонову. Это был 1985 или 1986 год, в то время я был депутатом в Краснодаре и актером в краснодарском драмтеатре. В качестве тренинга проходил все туры: отберут – не отберут. И меня везде брали! Например, в ГИТИС, к Людмиле Ивановне Касаткиной. Но документы на конкурс нужно было подавать после трех туров, а у меня их с собой, конечно же, не было. Но я был удовлетворен тем, что меня везде берут. Табаков, правда, меня не взял… точнее он меня даже не прослушал. Я помню, пришел тогда длинноволосый, с черной тростью и дипломатом, в белом костюме, на высокой платформе, и он, наверное, подумал, что я сейчас всех девчонок с собой уведу (смеется). Но домашний телефон он мне все же оставил – до сих пор его храню на память в старой записной книжке.

Как художник, вы тоже самостоятельно состоялись?

— Да, и тоже с детства. Любил рисовать, участвовал в выставках. Отец меня взял к себе на работу в сектор художественного конструирования в институт стекла на Трофимовском мосту. Я умел рисовать плакаты, лозунги, там приобрел еще больше навыков, как художник-оформитель. Потом пошел в свободное плавание, параллельно работал оформителем в разных организациях, в техникуме Яблочкова, Союзгосцирке, во втором Промторге при дефицитном товаре.

Вы и сейчас пишите картины?

— До сих пор пишу, и в Союзе художников выставляют некоторые мои работы. Там большая конкуренция, но я как-то случайно (а может, и нет) получил первое место в конкурсе портретов, номинация «реалистический портрет» графика.

Чей это был портрет?

— Нашего друга — армянского художника Залиняна Григория Михайловича. Портрет написан масляной пастелью.

Вы работаете на заказ или для себя?

— По-разному: и на заказ, и дарю. Приятно, что не нужно думать о подарках, к тому же я предлагаю выбирать жанр или сюжет, чтобы точно попасть в цель, и тогда работу не поместят на пыльные антресоли.

И еще знаете, что приятно? Почти с каждой выставки у меня хотя бы одну работу заимствуют (смеется). Многие художники огорчаются: как же так, картину украли… А я рад. Зато ее точно повесят на стену и будут наслаждаться ею. Это похвала для художника: человек пошел на преступление ради того, чтобы заполучить твою желанную картину! Он утвердил твой талант своим поступком. Мне приятно.

Великий художник Поленов перед гостями открывал сундук с работами и предлагал выбирать работы, даже подмалёвки и незаконченные… Вот так надо жить, чтобы душа была широкая, а не умещалась в спичечном коробке. Иначе, для чего всё это? Художники в поколениях хранят по 200-300 картин в персональных коллекциях, которые никому не нужны. Я не хочу, чтобы мои работы находились у меня дома. Хочу, чтобы мои картины висели и в офисах, и в домах, или еще приятнее в музеях.

Уже дарили что-то музеям?

— Да, недавно подарил большую работу в музей им. Ю.А. Гагарина. Картина маслом написана на военную тематику, называется «Катюша». С горы едет немецкий танк «Тигр», и стоит девочка, держа куклу в левой руке, а правой держится за гибкую березку. Стоит и не убегает, смотрит на этот танк, и неизвестно, что будет… На первом плане я еще изобразил забор ее дома. Так что она еще защитницей своего дома оказалась. Этот страшный сюжет мне приснился.

Часто вам снятся сюжеты картин?

— Редко. Поэтому эта работа была самой творческой для меня.

Не думали изобразить кого-то из наших легендарных гармонистов для музея гармоники?

— В музее гармоники уже есть мои картины: портреты Лидии Руслановой и Бориса Бабочкина в образе Чапаева. Портрет Владимира Вардугина тоже будет там. Кого-то из гармонистов я обязательно напишу, только не решил еще кого.

Может, кто приснится!…

— Да, может, и приснится (смеется).

Вы, как творческий человек: и художник, и актер, и музыкант… как относитесь к современному неклассическому искусству? Многие творцы воспринимают это явление весьма неоднозначно…

— Я положительно отношусь ко всему, что появляется вновь. Если я чего-то не понимаю, я вспоминаю прекрасные слова: «если ты не понимаешь искусства, значит, просто надо учиться». Я ставлю себе знак «минус», иду открывать какие-то книги или интернет и начинаю изучать жанр или художественное мгновение, с которым столкнулся. Когда меня спрашивают на выставках: какая работа или художник мне нравится больше, я не могу ответить. Мне все нравятся по-своему. Да, один мне более понятен, а другой – менее. Но они все достойны внимания и уважения.

А как вы считаете, насколько соотносятся темы политики, пропаганды, идеологии с искусством, будь то кино, театр, музыка, живопись?

— Я не любитель споров о политике. Стараюсь от нее уходить, потому что я человек экспрессивный — могу наговорить или сделать что-то не то. Поэтому к этим вопросам не приближаюсь.

Но есть ли место пропаганде в искусстве?

— Место всегда есть. Но не для меня. Я пишу пейзажи, портреты, хочу выпустить серию портретов выпускников саратовского театрального училища, начиная с Б. Андреева, В. Конкина, Олега Янковского и других. Хотя и написал работу «Катюша».

Кстати, о вашей актерской деятельности, есть ли у вас любимая театральная роль?

— Когда я был студентом, и меня спрашивали: «Какие роли вы бы хотели сыграть, Павел?», я шутил, загибая пальцы: «Петра I, Николая II, Ричарда III, Генриха IV, Карла V и так далее». А вообще играть любой персонаж интересно.

oz-1

Тогда поговорим о фильме «Легенда № 17», в котором вы сыграли роль Озерова. В блиц-интервью нам вы сказали, что это ваш счастливый случай. Расскажите подробнее, почему случай…

— Если вспомнить книгу Николая Озерова «Всю жизнь за синей птицей», у меня получается все наоборот: всю жизнь от синей птицы. То есть я уже позабыл, что я художник, актер, бегаю за денежкой, чтобы выживать… как, вдруг, приезжает Олег Руденко-Травин (тоже выпускник Риммы Беляковой и Георгия Банникова) и говорит мне: что-то ты засиделся, поехали в Москву. И я поехал с ним разгонять тоску. Во все киностудии положил свои фотографии, и вот Горьковская студия через полгода меня тревожит. Красивый вкрадчивый женский голос сообщил мне, что я назначен на роль Н.Н. Озерова. Меня пригласили в Москву на Садовническую набережную для знакомства с режиссером Николаем Лебедевым, и на следующий день я приехал.

Готовились как-то к встрече?

— Нет, я сразу вспомнил Хазановскую пародию на Николая Озерова, на что мне режиссер сказал: «Да вы в теме уже – не буду вас больше мучить вопросами! Сейчас вам дадут сценарий, и учите текст». Со мной не подписали никаких документов, и я в подвешенном состоянии поехал с этим сценарием на территорию Мосфильма. В нем оказалось всего 4 строчки Николая Озерова, и я подумал: «Какая маленькая эпизодическая ролька». Но там были другие, которые тоже оказались моими, обозначались, как «телеведущий», «комментатор», их я не учил. И только уже за 10 часов до выхода на съемочную площадку мне дали 10 страниц текста! Честно сказать, я было спасовал. Всю ночь писал шпаргалки зеленым маркером, поспал всего 1,5 часа. А на следующий день с 7 утра до 5 вечера, прислушиваясь к шагам за дверью, ждал своего выхода.

Вечером Н. Лебедев написал мне новый текст — я старый-то еле выучил. Сказал: «Помогать вам будет Данила Козловский (исполнитель главной роли – Валерия Харламова, — прим. ДС): он будет падать, вставать, а вы будете комментировать». И у нас с первого дубля получился отличный дуэт. Николай воскликнул: я никогда не видел такого слаженного актерского взаимодействия! Для меня эти слова были, как манна небесная!

Но самое смешное… Никогда у вас не спрашивали, сколько вы хотите получать в день за свою работу?

Какие-то пределы обозначаться должны…

— Вот продюсеры меня тоже спросили. И я также спросил, сколько минимум и максимум? Они пошутили 10 тысяч рублей – минимум, максимум – 10 тысяч долларов. И я в шутку: «Начинайте сверху!» (смеется) Но меня не обидели, хотя я бы и бесплатно снялся в этом фильме.

oz-2

Скажите, вы очень свободолюбивы в профессиональном плане, при этом востребованы, у вас было столько возможностей остаться жить в столице или еще где-то… Но вы продолжаете жить в Саратове? Почему? Любите этот город?

— Конечно, люблю. Поэтому сюда и вернулся. Да, мне предлагали неоднократно переехать в Москву, но я не хочу. Москва — суетный город, а здесь я спокойно могу заниматься творчеством. Вы, наверняка, знаете Алексея Слаповского (российский писатель, сценарист, — прим. ДС), мы с ним учились в одной школе. Он говорит, что с удовольствием из Москвы приезжает в Саратов на дачу, где может спокойно заниматься творчеством, а в Москве это сделать непросто. Там невозможно уединиться. И очень часто звонит телефон…

Что для вас самое лучшее в Саратове, а что – печально худшее?

— Печально худшее – разрушение наших прекрасных исторических зданий. Вот, например, дом Яхимовича на ул. Советской между Провиантской и Радищева. У меня сердце кровью обливается, когда я смотрю на него. Всегда удивляюсь, как хватило средств у одного человека, чтобы создать этот шедевр, и как у целого города не хватило средств на его содержание?!

А лучшее?

— Мое любимое место – проспект Кирова и набережная. Еще люблю ходить в музей Радищева. Я хочу иметь такой пропуск, который бы давал возможность поставить там раскладушку и жить около картин Боголюбова. Мне всегда говорят: «Ну, вы же вчера были у нас», а я отвечаю: «Я не помню! Вы считаете, когда и сколько раз я был? Я, может, не могу без этого жить?» (смеется) Если Боголюбов подарил нам такую возможность, мы должны наслаждаться этими картинами повседневно!

Беседовала Кристина Фомина
Специально для Делового Саратова

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

   


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: