Архивы

Рубрики

Домой » Общение » Интервью » Людмила Бокова: О программе «Цифровая экономика», автономном рунете, наказании за оскорбления в интернете (Часть 2)

Людмила Бокова: О программе «Цифровая экономика», автономном рунете, наказании за оскорбления в интернете (Часть 2)

Людмила Бокова, сенатор от Саратовской области, является членом комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству. Один из важных национальных проектов, разработкой которого занимается Людмила Николаевна — «Цифровая экономика». Этот проект отвечает современным запросам российского предпринимательства — дебюракратизировать и упростить различные бизнес-процессы.

Резонансный законопроект, в создании которого участвует Людмила Бокова — об ответственности за оскорбление власти. Интернет-тему продолжает законопроект об автономном рунете. Об этих новшествах в жизни россиян Людмила Николаевна рассказала в интервью нашему изданию.

«Приоритетны сервисы, которые помогают дебюракратизировать экономические и социальные процессы»

— Расскажите, пожалуйста, о программе «Цифровая экономика». Каким образом саратовские IT-компании могут принять участие в этой программе?

— Мы договорились с представителями IT-сектора региона о том, что для начала мы оценим свои возможности для участия в программе. Впереди у нас встраивание в мониторинг цифровизации субъектов, который будет проходить в рамках национальной программы «Цифровая экономика». Мы поймем потенциал Саратовской области и в то же время увидим те минусы, которые на сегодняшний день имеются. Мы хотим также принять участие в так называемой «прокачке региона». Это значит прокачать регион до уровня цифровизации основных процессов, связанных с подготовкой специалистов, работой компаний. Договорились о том, что мы постараемся выстроить сотрудничество с крупными IT-компаниями России — Ростелекомом, Яндексом и другими — для реализации проектов, обозначенных в паспорте программы «Цифровой экономики». Паспорт серьезнейший, для реализации проектов будут задействованы значительные бюджетные ресурсы, работы будет достаточно.

Большой объем по законодательным инициативам. Более 70 законов нужно отработать и внести в государственную думу в рамках реализации программы.

— Что принесет всеобъемлющая цифровизация экономических процессов бизнесу?

— У нас была федеральная целевая программа «Развитие информационного общества». Сегодня она перестроена, и под нее написана программа «Цифровая экономика». В ней предусмотрена возможность участия бизнес-сообщества в проектах, о которых мы только говорили когда-то, а сейчас они становятся реальностью. Например, это создание таких интересных сервисов, как цифровой профиль. Приоритетны сервисы, которые помогают дебюракратизировать экономические и социальные процессы.

Один из проектов программы — электронная трудовая книжка. Пока это пилотный проект, осуществляется он в крупных компаниях, у которых появилась возможность перейти со своими сотрудниками на электронный документооборот. Трудовые книжки сразу после заведения будут акцептованы в пенсионном фонде. Человек будет видеть, как идет подсчет его трудового стажа, например. При этом важно, что в законодательстве соблюдается право гражданина выбрать — вести книжку на бумажном носители или в электронном виде. Однако большие компании с развитой корпоративной структурой уже сегодня готовы работать со своими сотрудниками в цифровом формате. Если же работник хочет получить на руки трудовую книжку в бумажном виде — это его право.

— Есть ли перспектива, что в ближайшем будущем цифровые документы полностью заменят бумажные?

— Вопрос остается открытым в том плане, что на сегодняшний день нет развернутого понятия «электронный документооборот» и не определен статус электронных документов. В рамках программы «Цифровая экономика» готовится соответствующий законопроект. Он сложный, нестандартный. Понятие электронного документа должно появиться, будет определен его статус, перечень реквизитов, возможности хранения. В этом случае возможности использования цифровых документов будут расширены.

 

«Мы принимаем меры, чтобы сохранить баланс сил, исходя из принципа биполярности мира»

— С реализацией программы цифровизации экономики тесно связан законопроект об автономном Рунете. Разъясните, пожалуйста, понятие централизованного управления Рунетом?

— Это серьезная задача, мы шли к ней не один год. Мы прекрасно видим угрозы, которые возникают в связи с технологической зависимостью интернета. Эти угрозы являются совершенно реальными. Вспомним 2012 год, когда Соединенными Штатами Америки была предпринята спецоперация, и маршрутизаторы интернета пошли мимо Сирии. Сирия на два дня осталась без интернета, вне зоны мобильной связи. В базах данных в таком случае могут произойти значительные потери. А данные, которые хранятся в базах чувствительные — это наши банковские счета, реестры собственности, нотариальные документы и так далее. Потеря контроля над базами данных чревата серьезнейшими последствиями для государства. То, что произошло в Сирии — это страшно, и это реальность, которая может коснуться любой страны. Еще один пример совсем недавний, когда Общественная палата Российской Федерации оказалась заблокированной. Ее лишили сертификата, заблокировали ресурс, и ни один гражданин РФ не мог получить доступ к этому сайту. Мы не управляем этими процессами, не можем влиять на них.

У нас нет своих национальных доменных имен, мы их получаем в США, раздает их компания ICANN. Мы не знаем, как маршрутизируется трафик интернета, где точки входа и выхода трафика Российской Федерации, и сколько их. Идет он через Голландию или Францию, мы не можем понять.

Интернет — это глобальное мировое пространство. Но управляемость этим пространством на территории отдельно взятой страны не происходит, интернетом управляют с территории другой страны, в том числе США и стран НАТО. На территории РФ сервисов по управлению трафиком нет.
Речь не идет о том, что мы создаем интернет в отдельно взятой стране. Это невозможно, потому что природа интернета в том, что он охватывает мировое пространство. Речь идет о том, чтобы создать замещающую инфраструктуру, которая позволит в случае наступления чрезвычайных ситуаций на подобии той, что произошла в Сирии, обеспечить прежде всего доступ к своим сервисам — банковским, платежным системам, пенсионному фонду, регистрационным сервисам и прочим.

— Система защиты суверенного интернета начала прорабатываться после ситуации с Сирией?

— Для всех стран эта ситуация послужила тревожным сигналом. Еще одна причина — в прошлом году Соединенные штаты подписали новую доктрину кибербезопасности, в которой разрешили применять наступательные операции в киберпространстве. 15 лет такие действия были под запретом. Технологии уже обкатаны, например, в Сирии. Вторым пунктом доктрины идет перечисление тех стран, против которых кибератаки могут быть применены. Среди этих стран Россия, Северная Корея, Иран.

Мы принимаем меры, чтобы сохранить баланс сил, исходя из принципа биполярности мира, или, как говорят в политике, используем принцип двух ключей. Технологическая независимость может во многом нас защитить. Если этим не заниматься, а просто чего-то ждать, то риски возрастают.

— Как законопроект о суверенном рунете повлияет на развитие цифровых систем в стране?

— Доступность интернета на сегодняшний день очень высокая. Развитие сервисов происходит достаточно серьезное. Мы совершаем банковские платежи с помощью интернета, пользуемся разного рода сайтами, обучение происходит с использованием дистанционных технологий. Быстрый и качественный интернет охватывает всё больше территорий страны. Естественно, устойчивость его работы очень важна. Поэтому наш проект предусматривает не только защиту рунета от внешних угроз, но и стабилизацию его работы и развитие технологий внутри страны.

— Есть ли риск, что при этом какие-то ресурсы окажутся недоступными для россиян?

— Это невозможно. Приводят в пример Китай [где создана система госконтроля за доступом к иностранным сайтам — ред.]. Ничего подобного, у них четыре точки трафика международного интернета, и они знают, где эти точки располагаются. Любой гражданин Китая может получить доступ к международному интернету. Единственное, у них нет Фэйсбука, они создали свою социальную сеть и не нуждаются в каких-то иностранных технологиях.

 

«Можно критиковать, парировать, дискутировать, но оскорблять — недопустимо»

— Резонанс в обществе вызвал законопроект об административном наказании за размещение оскорбительных публикаций в интернете авторства Андрея Клишаса, в разработке которого вы принимаете участие. Закон принят ГД в первом чтении. В отношении кого закон должен применяться и в каких случаях?

— В законопроекте речь идет о неуважительном отношении к обществу, к символам Российской Федерации, Конституции России, к институтам государственной власти. Имеются в виду конституционные институты: Правительство РФ, Конституционный суд РФ, Верховный суд РФ, Федеральное собрание РФ.

Для публичных отношений такой закон уже есть и применяется достаточно давно. Но для интернет-пространства этот закон не применим. Мы исходили из того, что в интернете происходят подобные действия, но несколько в иной форме. В сети готовится и распространяется информация конкретными людьми, которые делают это целенаправленно, умышленно. В соответствии с готовящимся законом такая информация может быть ограничена в распространении теми же самыми механизмами, которые применяются в отношении информации об экстремизме, о порнографии.

— Как критиковать представителей власти в интернете, чтобы не попасть под статью, и можно ли критиковать их работу?

— Критиковать работу чиновников можно и нужно. Это полезно для чиновников. Понятие явного неуважения разъясняется в постановлении Конституционного суда, определениях Верховного суда и проявляется в отношении событий, которые происходят публично. Например, явное неуважение к суду, в этом случае применяется административная ответственность. В определениях и постановлениях судов квалифицируется, что это, во-первых, было сделано умышленно, во-вторых, сам контекст должен носить очевидно оскорбительный характер, то есть человек испытывает чувство оскорбленности теми словами, посылами, которые были сделаны в отношении него другим человеком.

Критика, споры — это понятные и совершенно очевидные явления. Когда цинично применяются высказывания оскорбительного характера, приводятся факты, которые к этому человеку или органу власти отношения не имеют, возникает вопрос, почему человек не может обезопасить себя от этого.

Можно критиковать, парировать, дискутировать, но оскорблять — недопустимо, это не является признаком цивилизованного общества. Подобные вещи в законе прописаны, аналогии есть, контекстный характер очень важен. Критика сюда никак не попадет. Тем более, что в отношении чиновников давно прописаны механизмы, они есть в статусе должностного лица. Если должностное лицо получает оскорбление публично при исполнении своих обязанностей, эти случаи учитываются в законодательстве.

Мы пошли по пути более широкому и по аналогии с зарубежной практикой. Если мы посмотрим на зарубежные страны, то они применяют такие же механизмы для интернет-пространства. Меры там очень жесткие, вплоть до уголовной ответственности. Либо штрафные санкции, например, в Австрии — 49 000 евро.

В готовящемся законопроекте предусмотрено все-таки ограничение подобного рода информации. Предусмотрен механизм, когда ресурс предупреждают о наличии противоправной информации, и если предупреждение не срабатывает, то ресурс может быть заблокирован. Если после этого используются обходы блокировки, то применяют штрафные санкции.

— В январе этого года в интернете было много критики в адрес саратовских чиновников, возможно, не совсем по адресу. Даже когда за уборку снега отвечает управляющая компания, критика может быть направлена в сторону администрации города и лично мэра Саратова. Не всегда уважительная.

— В этом случае он может обратиться к тем законам, которые уже существуют, в том числе закон о лицах, исполняющих должностные обязанности. Наш закон не относится непосредственно к данной ситуации, потому что касается оскорбления общества. Что греха таить, у нас могут пройтись по инвалидам, многодетным семьям, матерям, деткам. То есть в законе предусматриваются случаи оскорбительного отношения к обществу. Мы живем в обществе, в котором есть разные категории людей с разными возможностями. Оскорбительно относиться к ним нельзя никому — ни гражданам Российской Федерации, ни чиновникам, ни органам государственной власти. Наказание будет для всех одно.

Критиковать — это абсолютно нормально, но переходить границы недопустимо. К интернету имеют доступ дети. Мы не должны позволять им учиться неуважительному поведению.

— Если я посчитаю какое-то сообщество в соцсети, например, оскорбительным для определенной категории граждан, что я могу сделать? И кто будет выносить решение об ограничении доступа, так как обвинение ведь может оказаться моим субъективным мнением?

— На настоящий момент сделать ничего нельзя. Потому что эта информация не подпадает под действующее законодательство. Если закон вступит в силу, любой человек может обратиться, с заявлением против оскорбительного контента. Проверку может инициировать прокуратура. Будут работать те же механизмы, которые работают в случае злоупотребления свободой средств массовой информации, свободой слова, распространения экстремистской информации. Решение принимает суд. Есть и возможность досудебной блокировки по решению прокуратуры. У любого гражданина будет возможность обратить внимание правоохранительных органов на оскорбления в интернете.

Например, когда началась волна распространения информации суицидальной направленности в соцсетях, не было законодательства, которое могло бы всё это купировать. В силу закона мы не можем ограничить распространение информации, потому что по конституции каждый человек имеет право распространять информацию.

— Конституции этот закон не противоречит?

— В данном случае мы не ограничиваем право граждан на поиск, создание, распространение информации. Информацию можно ограничить, но только на основании федерального закона. Не любую информацию. Федеральным законом мы отрегулировали, что может быть ограничен доступ к информации определенного рода — суицидальной, экстремистской направленности, пропагандирующей наркотики, разжигающей межнациональную рознь и так далее. Это все попадает под ограничение, в норму на распространение здесь вмешательства нет.

Важно, что законом не вводится цензуры. Цензура — это когда мы относимся к информации как к желательной или нежелательной. У нас нет в законе даже слова о том, что информация «желательна» или «нежелательна». Тогда это уже была бы цензура. В нашем случае — это ограничение доступа к информации в силу того, что есть соответствующий федеральный закон.

— Законопроект ждут доработки?

— Закон принят в первом чтении, сейчас дорабатывается ко второму чтению. Любой депутат, член Совета Федерации, Правительства, эксперты могут выступить с рекомендациями.

Был посыл именно к этой статье не применять арест. Я принципиально согласна с этой позицией. Все аналогичные статьи применяют эту исключительную меру наказания, но только в судебном порядке. Только суд может оценить степень нанесенного вреда и назначить максимальное наказание. Думаю, что ко второму чтению данной меры уже не будет. Дело в том, что мы создавали нормы по аналогии с нормами КоАП, соответствующими этой статье, например, по отношению к экстремизму. Это блокировка, штрафы, арест. И мы точно так же нашу норму создавали. Но сегодня депутаты, конституционалисты высказали мнение, что соразмерность наказания здесь может быть шаткая.
Я верю в наше интернет-пространство. Все-таки умышленно мало кто себе позволяет оскорблять людей. Не думаю, что такой контент будет существовать в массовом порядке.

 

Интервью брала Мария Климова

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

   


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: