Архивы

Рубрики

Домой » Общение » Интервью » Поговорим о городе. Хождение на дно моря.

Поговорим о городе. Хождение на дно моря.

В патриархальном Хвалынске воздух пропитан зноем, скукой и памятью. Город на дне реликтового моря кажется скорее обманом, чем реальностью, картинкой, в раме которой вяло движется жизнь. Даже и не верится, что когда-то она фонтанировала деловитым духом купцов-старообрядцев, благоухала яблоневым цветом, и белый дым скоротечной здешней красоты с упоением писали не последние в России живописцы. В их числе — известный на весь мир уроженец этих мест Кузьма Петров-Водкин.

Тайна музейных стен

На фоне Балакова, где энергия раскольников не ушла в распыл, а вылилась в непрерывную промышленную революцию, Хвалынск кажется занесенной песками окраиной дряхлой империи. Его ветхозаветный покой атмосферой своей напоминает уездный Витебск, запечатленный другим великим провинциалом — Марком Шагалом. Большинство населения городка — пенсионеры, главная задача молодежи — уехать и никогда сюда не возвращаться. Если бы не активность местных бизнесменов, осваивающих живописные окрестности, не предприимчивость самарцев, продливших до Хвалынска теплоходный маршрут, безлюдье грозило бы и здешним музеям.

А ведь местные коллекции далеко превосходят джентльменский набор типичных дворянских гнезд, где вниманию публики предлагают обломки печных изразцов, утюги-прялки, веер барыни да клавикорды барышни. В богатстве культурного поля, которое унаследовал полупустой городок, «Деловой Саратов» убедился лично. За что очень благодарен директору художественно-мемориального музея К.С. Петрова-Водкина Валентине Бородиной, которая провела для нас экскурсию по картинной галерее.

Удивительно, но в первые же минуты знакомая со школьных лет история покинула плен Минобраза и заиграла для нас новыми красками. Оказывается, галерея располагается в доме внука известного всем Александра Радищева, автора знаменитого «Путешествия из Петербурга в Москву». Монаршая немилость распространилась, очевидно, и на потомков вольнодумца, иначе отчего бы внук писателя, Алексей Васильевич Радищев, человек утонченной культуры, коротал свой век в заштатном городке? Радищев-внук был здешним городским головой, и, избравшись на эту должность в 1870 году, затем переизбирался еще девять раз. Прослужил он в общей сложности 34 года, умер символично — накануне первой русской революции, в 1904 году. А вторая вполне успешно добралась до его потомков, в 1919 году выдворенных из собственного дома и уехавших куда-то в Восточную Сибирь.

После чего «угнетенный народ» открыл в господском доме школу ликвидации безграмотности. Но, выдержав годы глумления, стены эти стоически хранили тайну прежних хозяев:

— В 2003 году во время ремонта от стены отвалился кусок многослойной побелки, и мы увидели, что она скрывала росписи в стиле «модерн», — рассказывает Валентина Бородина. — Сделал их сын Алексея Васильевича Лев Радищев, большой поклонник этого стиля.

Выполненные в нежных полутонах росписи отсылают нас к сюжетам древнегреческой мифологии, пейзажам Хвалынска, а некоторые являются иллюстрациями книг Льва Радищева, который опубликовал несколько опусов в символическом стиле.

— Таких росписей в России остались единицы, — рассказывает Валентина Бородина, — ведь модерн просуществовал в России совсем недолго.

Тем ценнее находка. Правда, чтобы окончательно расчистить стены, музей уже почти десять лет не может найти средства. А сделал эти фрески Лев Радищев как свадебный подарок своей сестре, которая выходила замуж за местного уроженца художника и археолога Василия Орехова. Кстати, тот тоже оставил след в памяти этой земли, а заодно увековечил свое имя в науке, отыскав в местных почвах верхнюю часть черепа неандертальца. До этой находки ученые считали, что ареал обитания неандертальцев совершенно не здесь, и довольно долго бытовало мнение, что находка эта случайна. Однако через несколько лет Орехов с триумфом обнаружил в этих же местах целую стоянку неандертальской публики.

Комиссары с подтекстом

Много места в коллекции уделено произведениям друзей гостеприимного дома Радищевых. А видели эти стены и Петра Митурича, и Ивана Горюшкина-Сорокопудова, и Виктора Борисова-Мусатова, да и сам Петров-Водкин, друживший с Львом Радищевым, часто бывал в этом доме. Да и вообще, мощный живописный код меловых холмов столь силен, что помимо Петрова-Водкина вполне интересно и самобытно выражали себя на холсте И.А. Елатонцев, Г.Г. Платонов, тот же Орехов, чьи произведения также вошли в коллекцию.

А вот картин самого Кузьмы Петрова-Водкина, прославившего Хвалынск на весь мир, в галерее немного, и, в основном, это либо студенческие, либо поздние работы. Все «хиты» давно разобраны Третьяковкой, Русским музеем, частными коллекционерами.

— Картины кисти великого художника в дар музею передала его супруга Мария-Жозефина, — рассказывает Валентина Бородина. — Да, здесь нет известных на весь мир работ, но безусловный отпечаток художественной манеры мастера сразу бросается в глаза.

Интересно, что в конце жизни уже смертельно больной художник не брезговал «чекистским» гламуром — одно из его полотен, написанное в 1938 году, изображает счастливую «Семью командира», где нарисованы мужчина в военной форме, его жена и младенец. Но даже эта слащавая картинка таит в себе многие смыслы.

— О Петрове-Водкине говорили, что он — последняя вспышка ренессанса на русской почве, — продолжает наш экскурсовод. — Он соединил эпоху Возрождения с русской иконописью и даже говорил, что если в творчестве художника нет влияния иконы, то он и не художник, и не русский. В отрочестве Кузьма Сергеевич учился у местных иконописцев, но дело даже не в этом, а в том, что само сознание его религиозно, и христианские архетипы ощутимы даже в его советских картинах. У него не просто семейство, а святое семейство, не просто смерть комиссара, а прямые аллюзии на «Оплакивание Христа», не просто «Купание красного коня», а образ Архангела Михаила на красном коне.

Очень трогательна история небольшого фортепиано, которое тоже стоит в картинной галерее. Его художник купил во Франции, когда познакомился там со своей невестой, дочерью хозяйки пансиона. У барышни был красивый голос, и чтобы невесте было удобнее заниматься вокалом, художник приобрел хороший инструмент. Это фортепиано уехало в Россию вместе с молодой семьей, странствовало по городам и весям и едва не закончило век в блокадном Ленинграде, где было оставлено вдовой художника, когда та с дочерью покинула город.

— Когда семья вернулась, пианино не было. Его даже не стали искать, решив, что инструмент был сожжен в одну из блокадных зим, — рассказывает Валентина Бородина. – И каково же было удивление дочери художника Елены Кузьминичны, когда она увидела спустя многие годы это фортепиано в одной из частных коллекций.

Право собственности удалось доказать благодаря одной уникальной особенности инструмента – на деке Петров-Водкин нарисовал красками в 1924 году небольшой портрет своей двухлетней дочери и натюрморт с яблоками, виноградом, розами и нотами. Елена Кузьминична передала фортепиано в дар музею. Инструмент, клавишей которого касались руки Шостаковича и других великих композиторов, находится в рабочем состоянии и на нем даже музицируют во время международных конференций и симпозиумов.

Под сенью голубиных крыл

Огромное впечатление производят старообрядческие иконы, которые достались галере после разорения многочисленных окрестных монастырей. Оказывается, в отличие от православной традиции, у раскольников Дух Святой всегда изображается в виде голубя, и знак его присутствует даже в наличниках старообрядческих домов. В иконах раскольников нет православного узорочья, они не дают ощущение благости и самоуглубления. Раскольничьи образа доносят иконописную традицию Руси 15-17 веков, они строги, свет их холоден и чист, и веет от них не теплым покоем, а жаром кострищ. Это не осталось незамеченным Кузьмой Петровым-Водкиным, унаследовавшим их пламенеющие краски.

И очень даже странно было встретить в Хвалынске деревянную религиозную скульптуру, которую во всем мире принято относить к пермскому стилю. Оказывается, не только в пермской тайге наспех крещенная чудь резала из дерева Христа и апостолов, неуловимо передавая им черты привычных идолов. В окрестностях Хвалынска в церквушках мордовских деревень алтари тоже украшали ангелы и иные герои библейской истории, вырезанные руками местных талантливых скульпторов. Деревянные экспонаты в галерее К.С. Петрова-Водкина единичны и не раскрывают все особенности стиля, но они доказывают, что традиция, идущая поперек русла русской культуры, простиралась от Камы до Волги.

В стенах картинной галереи нашлось место и работам современных художников, ведь с 80-х годов прошлого века традиция Хвалынских пленэров возродилась. Есть здесь и любовно собранные осколки прошлого — раритетные образцы мебели, некогда стоявшей в домах купцов и мещан. У каждого из этих столиков и комодов своя история, что-то принесли со свалки, что-то вытаскивали из огня.

Невыученный урок

Что еще осталось в памяти? История самого Кузьмы Сергеевича: оказывается, он был сыном сапожника и горничной, и ничего особенного ему, с таким-то происхождением, в этой жизни не светило. Лифтом социальной мобильности послужили деньги меценатов, в том числе старообрядцев, на которые одаренный ребенок сумел получить полноценное художественное образование. Причем, получая финансовую помощь от благотворителей, студент Петров-Водкин умудрялся часть денег отправлять родителям. Деревянный дом в Хвалынске, где располагается вторая часть художественно-мемориального музея, Кузьма купил для своих родителей на первые самостоятельно заработанные деньги за образ Богоматери из майолики для фасада церкви в Петербурге.

Но исторический пример не очень-то вдохновляет нынешних хвалынских бизнесменов. Валентина Бородина вспоминает, как еще при районном главе Валерии Радаеве собирали в музее местную деловую элиту и просили помочь с ремонтом безнадежно дырявой крыши. Как сложно было выжать из бизнесменов хоть что-то — хоть благородные чувства, хоть толику денег. Конечно, сейчас, при стабильном федеральном финансировании ситуация иная. К тому же после большого совещания президента Путина с выдающимися музейными деятелями, что имело место в Саратове, Хвалынский музей как филиал саратовского государственного художественного музея им. А.Н.Радищева рассчитывает на прилив федеральных дотаций. Но беспокоит хранительницу галереи местное равнодушие, пришедшее на смену одухотворенной атмосфере времен молодости Мастера, а еще больше — постепенное угасание городка, его живоносного слоя, из которого по капле уходят жизнь и энергия.

Специально для Делового Саратова. Наталья Левенец

Вашему вниманию предлагается подробный фоторепортаж о музее К.С. Петрова-Водкина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

   


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: